Как-то услышал от Гриши Данского, который вёл тогда литературную студию и перелопачивал стихи её посетителей:

— Чем больше я это всё читаю, тем сильнее ощущение, что я утрачиваю возможность отличать плохое от хорошего.

Похожую мысль любил Булгаков, приводя в пример нарушение музыкального слуха при долгой игре на расстроенном инструменте.

Социальные сервисы в этом смысле — полная смерть для художественного чувства меры. Бездна прозаиков, поэтов и драматургов полностью захлёстывают количеством и перестаёшь понимать: то ли это хорошо на общем фоне, то ли это нехорошо а у тебя просто чувство притупилось, то ли это прекрасно, но ты так боишься и не веришь во что-то путнее в этой среде, что обманываешь себя и думаешь, что это плохо, из боязни ошибиться, а это на самом деле хорошо.

Поэтесс опять же как-то много — их с начала прошлого века было много, женщина эмоциональнее мужчины, а эмансипация открыла ей дорогу в большой мир. Но поэзию как таковую порождали единицы из женщин, и многие переоценены.

Глядя на то, как и что сейчас публикуется в интернете, становится ясно, что путь к издателю и читателю стал легче, но путь к литературе как таковой отдалился ещё сильнее даже по сравнению с девяностыми годами, когда вообще вся предшествующая литературная инфраструктура разрушилась, а новая ещё не создалась.

В море той литературы, которая приходит из интернета на книжные полки, хороший уровень добротной вторичности, читательской востребованности, общественной актуальности, но собственно искусства в ней или очень мало или нет совсем, оно там декоративно-прикладное.

И непонятно, как оттуда может появиться новое произведение искусства как таковое, как оно пробьётся сквозь мегабайты одинакового потока вторичного, но очень популярного у нетребовательного большинства чтения.

Большое искусство содаётся меньшинством, часто противопоставляющим себя большинству, и это в корне противоречит современному интернету, где главные критерии всего — количественные.

Можно предположить, что оно никогда не появится из интернета, но, наверное, просто будет придуман какой-то новый механизм, которого пока нет или он в зачатке. Одно из главных условий непрерывного творческого роста, без которого произведения искусства не создаются, это постоянное реальное общение среди себе подобных, человек — коллективное животное. Поэтому часто творческие люди объединяются в коллективы, в которых многие ненавидят друг друга: среда важнее, выживание в одиночку для человека невозможно, у него такой мозг.

Интернет сейчас не даёт такой возможности. Помимо перенесения онлайновых знакомств в оффлайновые, но это немного не то.

Видеосервисы, возможно, поправят дело. Но пока я не верю в качественный литературный процесс в сети.

Герцен о себе написал:

«Я ничего не сделал, ибо всегда хотел сделать больше обыкновенного».

Впрочем, цитирую по Бунину, может, и не так звучало; но какая прекрасная фраза для самомотивации.

Сколько я талантливых людей перевидал, которые ничего не сделали, только потому что брезговали «мелочью» — это ужас. Да ещё и других презирали за то, что те «ерундой занимаются». Один голос так и звучит в ушах: «Ну вот на что вы, (вставить имя), тратите свою жизнь?» — обладатель голоса предпочитал пить чай «Бодрость», да и до сих пор, наверное, предпочитает.

Ждут всю жизнь вот так вот подачек от вечности.

Можно я тоже про кидалтов? А то очередной «поколенческий манифест» шороху наделал (это нормально, время такое — слом эпох, самоосознание общества).

Ну так вот.

Кидалты (как показывает история) целыми поколениями появляются после поколений тяжких потрясений. Наиболее близкое нам предшествующее поколение кидалтов — это т. наз. шестидесятники.

Безусловный плюс поколений кидалтов — они изменяют художественно-культурную ситуацию, придумывают новые формы и вносят новые ценности. То есть да, такие дети, которые вносят детские правила во взрослую жизнь, и жизнь меняется для всех, не только для них.

Но их главный минус — он бьёт по ним же. Они незрелы, и потому кажутся многим современникам вздорной шелупонью, и, главное — становятся навозом для последующих поколений, которые, приходя на изменённую кидалтами почву уже снова зрелыми людьми, создают-таки реальные, взрослые ценности и продукты. И именно им потомки приписывают заслуги эпохи.

Не правда ли, кепка Евтушенко и шейный платок Вознесенского кажутся вам клоунскими? Ну вот, так и с этими произойдёт.

А вообще, это всё, конечно, звенья одной цепи.

Сначала расстрелять парламент, потому что «Ну нельзя же допустить!»
Потом подтасовать результаты голосования, потому что «Ну нельзя же Зюганова!»

А потом терпеть блоггерские процессы, усмехаться при слове «выборы», и с горечью проклинать «народ», который поддерживает «эту власть».

А потому что никогда не надо считать себя умнее «народа».
И уж особенно никогда не надо любой ценой спасать «народ» от возможных ошибок.

Это всё равно, что чужую личную жизнь закулисно устраивать: и у них ничего хорошего не выйдет, и ты виноват останешься.

Среди граждан СССР бытовал довольно странный способ увлекаться хобби. Перед тем, как этим хобби непосредственно увлечься, необходимо было собственноручно создать условия для него.

Например, при дворцах пионеров были кружки картинга. В условиях тогдашнего количества автомобилей они были очень заманчивыми для подростков. Однако перед тем, как сесть за руль, пионер должен был этот карт собственноручно собрать. При этом не из готового набора деталей со склада по подробной схеме, а самостоятельно найти все детали для рамы и двигателя, по помойкам, комиссионкам, барахолкам и автобазам, собрать, завести, и только тогда он мог заниматься непосредственно автогонками. Понятно, что пути добывания пионеру подсказывались педагогами и старшими товарищами, но процесс сборки был необходим.

Многие пионеры увлекались тем, что играли в ВИА. Для них в специальных журналах публиковались принципиальные схемы электромузыкального оборудования, вплоть до гитар и синтезаторов. В таких кругах считалось ужасно хорошим тоном самостоятельно паять усилители и микшеры.

Я даже застал последних мастодонтов таких тенденций: увлекаясь программированием, люди самостоятельно паяли компьютеры ZX-Spectrum, проектируя печатные платы по принципиальным схемам из радиожурналов.

У всех этих тенденций была оборотная сторона — позднесоветский дефицит, когда трудно было что-то купить и т.д. Мне и самому доводилось собирать по частям велосипед или навешивать датчики на гитару. Но была и ощутимая граница между вынужденным самопальством и идейным. При прочих равных, такие как я при первой возможности покупали нормальный велосипед, гитару, компьютер. Эти же относились к таким, как я, с нескрываемым презрением.

Они были искренне убеждены, что только та вещь, которая прошла через твои руки, может работать по-настоящему качественно. Несмотря на то, что их карты ломались раз в неделю, приёмники трещали, гитары фонили и выли, дачные домики были косыми-кривыми и урожай был насмешкой, а компьютеры работали только в комплекте с постоянно включенным паяльником.

Я думаю, именно их дети сейчас являются самыми ярыми приверженцами браузера Firefox.

Какой-то тотальный апофеоз:

Ульяновским судом удовлетворено исковое заявление прокурора Засвияжского района г. Ульяновска о признании экстремистскими материалами книги Хью Тревор-Ропера «Застольные беседы Гитлера. 1941-1944 гг».

<…>

Согласно выводам проведённого политологического исследования, в книге приведён ряд высказываний А.Гитлера, которые унижают достоинство русского и еврейского народов, что выражается в констатации неполноценности и примитивности людей с точки зрения их национальности («русские — звери…», «славяне — это масса прирождённых рабов…», «еврей — это паразит…»).

<…>

Включённые в список издания не подлежат распространению на территории Российской Федерации. Лица, виновные в незаконных изготовлении, распространении и хранении в целях дальнейшего распространения указанных материалов, привлекаются к административной либо уголовной ответственности.

http://www.genproc.gov.ru/news/news-8130/

Интересно, что про эту книгу я узнал от учителя истории с экстремистской фамилией Шнейдер, он нам рекомендовал её в качестве источника для школьного исследования. Насколько я знаю, он этой книгой владеет; интересно, могут ли его теперь привлечь за хранение антисемитской литературы?

Думаю, надо также внести в список экстремистских материалов фильм «Обыкновенный фашизм», энциклопедию «Оружие Третьего рейха» и танчики.

Как недавно стало принято говорить в наших интернетах, скорей бы Коллайдер.

Добравшись до ЖЖ, офигеваю над спорами про футбольные новости.
Не понимаю, почему всё так сложно.
Мне, во всяком случае, кажется, что всё очень просто.

Радоваться футбольной победе России — это хорошо.
Вообще, любая победа России это очень, очень хорошо, и то, что наряду с этим в России что-то плохо — не значит, что не надо радоваться тому, что хорошо. Это даже отчасти поможет победить то, что плохо, потому что меньше будет уныния.

При этом радоваться у нас так, чтобы не мешать другим, не орать под окнами в 3 часа ночи, не ссать по углам и не бибикать, не ломать чужие автомобили и не устраивать агрессивных гуляний люди пока ещё не научились. Потому что культуры футбольной собственной нет: до войны была, после войны была, а к середине семидесятых сплыла: футбол, во-первых, переместился со стадионов в телевизоры, а, во-вторых, начал переставать быть спортом (я про это потом напишу ещё, сейчас он вообще перестал им быть).

Смешно то, что культура футбольного хулиганства в России всё-таки сложилась: про это есть книги, фильмы, сайты и даже тематические журналы. А культура «респектабельного» болельщика — её пока неоткуда брать. Питер в этом плане пока самый продвинутый, там футбола очень много, потому что больше ничего нет, и там люди уже начинают понимать, что ссать на улицах и бить бутылки о чужие багажники — это дискредитирует и бьёт рикошетом по тебе; ещё не поняли до конца, но начали уже понимать понемногу. А в Москве — даже и не начинали, потому что повода не было. Никогда ничего толком не выигрывали. Да и теперь, в общем-то, выиграли не более чем возможность побороться за третье место на локальном чемпионате. Радоваться можно, а гордиться-то нечем.

То есть футбол был, а побед никаких не было — были одни разочарования. Как их проявлять — этому у нас в 2002 году научились, после проигрыша японцам. А как радоваться — непонятно. Плана действий нет, традиций нет, по телевизору, в тех странах, где выигрывают — показывают по полминуты обнажённых по пояс людей, которые дудят и обливаются шампанским. Ну, наши тоже вышли, облились шампанским, подудели, побибикали; чё дальше? На всё про всё 20 минут хватило, радость ещё не выражена, а как дальше выражать — непонятно, по телеку ничего такого не было.

Ну, и начинают действовать как на обычном послефутбольном мероприятии. А поскольку обычные послефутбольные мероприятия у нас это горевать за очередной позорный просос сборной или буянить после драки с фанатами конкурирующего клуба, то вот вам и результат: граждане разбужены, углы обоссаны, улицы загажены, автомобили испорчены, автовладельцы побиты или очень напуганы.

Всё это происходит по двум причинам. Во-первых, футбол — это, как известно, спорт имбецилов. Во-вторых, резюмируя — радоваться люди хотят, а как — не умеют, никто не научил, а самим научиться времени не было, потому что поводов не было.

Однако, не радоваться самому факту победы России где бы то ни было из-за того, что ей неправильно радовались толпы баранов — это добровольно сдать свою родину баранам и стать убогим нытиком.

Когда Россия где-то кого-то побеждает — это всегда хорошо, даже если она побеждает на конкурсе баранов. Бараны тоже в некоторых отраслях народного хозяйства очень нужны.

На последний РИФ приехал и выступил Медведев. Он (с 7 мая) — наш новый президент. Официальные каналы показали его приезд и назвали президента «продвинутым пользователем глобальной сети». В речи Медведев упомянул сайт «Одноклассники» и призвал чиновников активнее осваивать интернет.

На этих словах сердце моё упало.

(more…)

Это будет небольшое размышление перед продолжениями «Повести о двух городах». На этих выходных я побывал в Питере, и поймал себя на мысли, что я ужасно изменился и перестал воспринимать этот город как воспринимал раньше.

Раньше для меня восприятие Москвы и Питера было почти равноценным, я понимал их особенности и отличия, но не вставал ни на одну сторону; в этот раз я вдруг понял, что за пару лет у меня всё-таки вырос московский мозг.

(more…)

Вообще, у 8 марта плохая судьба, потому что у многих женщин (не у моей) в этот день есть традиция демонстрировать здоровый цинизм, феминистское единение и обличать мужчин-лицемеров (так, как если бы этот праздник мужчины же и придумали). Общее место этого всепоглощающего сарказма — горечь за то, что женщинам выделили особый день в году, а в остальные дни их угнетают и не любят, и насмешки над традицией дарить подарки — три часа эти «рыцари» у подземного перехода выбирают, какие цветы подешевле, а на работе с лицемерной улыбкой дарят кофейники и радуются лишнему поводу официально нажраться.

В общем, как говорил один из литературных героев, «ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия».

(more…)